СМЫСЛ ЖИЗНИ

Жизнь на тропическом острове имеет определенное преимущество. Все сконцентрировано. Все видно до деталей из-за ограниченного пространства и выбора. Один кинотеатр, два банка, пять магазинов, один сорт огурцов и один сорт вечнозеленых, то есть никогда не продаваемых созревшими помидоров и те же пропитые лица в барах по пятницам.

Пятница. Конец недели, который мы ждем с нетерпением. Пятница это предвестник субботы и воскресенья, избавление от рутины. А что такое рутина? Это одно и то же, день ото дня, без понедельников и без пятниц, без суббот и воскресений. Это понедельник, семь раз в неделю, 365 раз в году. Это обыденность, это червь съедающий сознание, это постоянный вопрос "ЗАЧЕМ?".  Сегодня было как вчера, а вчера как позавчера и так до смерти. Неужели это все? В чем тогда смыл жизни? Не понятно и грустно.  А тут вдруг пятница. Пятница ломает рутину. Пятница это кино, театр, гости, в гости, ресторан, бар, дорога, баскетбол. И вопрос "ЗАЧЕМ?" отпадает. 

Мы боимся смерти и из за этого ищем смысл в своем существовании. Рутина наводит на мысль о неизбежности смерти. Быт на тропическом острове, если не увлекаться баром действует как увеличительное стекло. На тропическом острове пятничное ощущение изменения рутины эфемерно, потому что понедельник выглядит как воскресенье, 12 часов света и 12 часов тьмы. Тот же океан, справа по дороге на работу и слева по дороге домой. Зима похожа на лето. Все течет и ничего не изменяется.

На тропическом острове жизнь устроена так, что физическая сила не нужна. Отнимать у других ничего не надо, потому что природа в изобилии дает необходимое для достижения нирваны, включая еду и особей противоположного пола.  Из-за отсутствия понятия супружеской неверности здесь всегда можно найти с кем переспать. Если не стремиться к приобретению благ цивилизации, то можно жить не работая, что подавляющее большинство жителей острова и делают. Современные островитяне не задумываются о завтрашнем дне, инстинктивно зная, что он будет таким же хорошим как и сегодняшний. Видимо, за сто поколений жизни на острове способность задумываться атрофировалась. Не даром полинезийцы одна из немногих наций которые не создали ни одного писателя или философа. Способность думать здесь не только не нужна, но и опасна. В условиях когда все семь дней недели похожи один на другой как капли воды задумчивость может привести к суициду. На тропическом острове сложилась уникальная для Homo sapiens экосистема в которой выживает не сильнейший, а глупейший, или, если разговор идет о белых экспатриантах, самый пьющий. 
В принципе, даже живя за пределами острова, лучше о смысле жизни не думать и спокойно ждать пятницы, но если задуматься, то живя на острове найти ответ намного легче.  

Страх ожидания смерти присущ только человеку. Отсюда доктора, больницы и медицинские страховки. Животные не думают о неизбежности смерти и потому не создают медицинских факультетов, не одаривают друг друга Нобелевскими премиями по медицине. 

Сбой рутины, ожидание пятницы придуман для того чтобы способные думать не задумывались. Не успеешь задуматься о смысле жизни как наступает пятница. Ожидание пятницы гонит мысли о понедельнике. Всю неделю, начиная с понедельника мы мечтаем о пятнице, начиная грезить кошмаром понедельника только в воскресенье вечером. Пятница это уже почти суббота. Человечество придумало религию для борьбы со страхом смерти, а религиозные теоретики и функционеры придумали сбой рутины, чтобы монотонность не вызвала вопроса "ЗАЧЕМ?". Иудеи - субботу, христиане из-за ненависти к иудеям заменили субботу на воскресенье. А затем появились агностики и атеисты и поняв что является самое ценное в религии соединили субботу с воскресеньем. О смерти не думается, если нет постоянного понедельника. Пятница дает нам иллюзию бесконечной жизни потому что ритм жизни каждые 7 дней вдруг меняется и дразнит новизной отдыха или похода в синагогу или церковь, или бар. 

Выходные дни это повязка на глазах, чтобы нам было легче не замечать смерти.

Выход на пенсию страшен тем, что вместо ритмичного цикла понедельник - пятница - пятница - понедельник напоминание о неизбежности смерти приходит в виде однообразия вечной субботы. 7 суббот в неделю, 365 в году и опять возникает тот же вопрос. "ЗАЧЕМ?".  Мы ждем пятницы как избавления от рутины, считаем дни и даже часы, неделя за неделей, обманывая себя этим ожиданием. Каждая наступившая пятница это шаг к смерти длиной в неделю. Каждая неделя нашего существования делает наше существование на неделю короче, но мы об этом почти никогда не думаем.

Жизнь так же бессмысленна как и смерть.  И тем не менее у жизни есть смысл. Он заключается в поиске смысла жизни, таком же бесконечном и бессмысленным как определение числа Пи, изобретение вечного двигателя и создание филосовского камня.

По пятницам же мы одеваем самое лучшее для похода в синагогу или в церковь, или в гости, как нас одевают в самое лучшее когда кладут в гроб.

ИХ НРАВЫ

В сознании русского человека словосочетание «баба с яйцами» сначaла вызывает видение горящих деревень, бегущих лошадей, сутулых пленных французов с маячащими перед носом вилами, смутное воспоминание некогда виденного в хрестоматии портрета Некрасова, хотя и был он мужиком и пьяной школьной поварихи, с жопой шириной в две сдвинутые табуретки. Затем сознание переключается на транссексуалов и тут оно начинает метаться – а у всех ли у них сохранились яйца, а не будет ли ошибкой считать их бабами, даже если они себя такими считают? То есть современный широко эрудированный человек зачастую теряется.

Существует третья абсолютно уникальная, малоизвестная категория понятия «бабы с яйцами», которая совершенно не вписывается в сознание русского, да и любого белого человека и придумали ее ни кто иные как отсталые, не эрудированные полинезийцы, причем все, от Гавайев до Новой Зеландии. В Самоа их называют фафафинами. Фафафин это мальчик, которого родители сознательно, с самого раннего возраста воспитывают как девочку. Стараясь следовать в ногу с прогрессом мы думаем что мальчики - будущие транссексуалы с первыми прoявлениями личности начинают ощущать себя девочками и что жестокие и недалекие папы с мамами всячески стараются изменить их природу, записывая несчастных в хоккейные и борцовские секции. И при этом нам совершенно не ведомо, что практически любого младенца мужского пола, если действовать целенаправленно и последовательно, можно необратимо научить осознавать себя девочкой. В Самоа таких не просто много, а очень много.  При всем сходстве с классическими транссексуалами запада, тихоокенские фафафины таковыми не являются и не считаются. В полинезийской культуре они пользуются особым уважением и защитой общества. Самоанские фафафины стройны, носят короткие юбки и тщательно, до блеска выбриты, чем резко отличаются от многих многодетных самоанских баб, позволяющих себе отпускать усы и бороды. Попытки узнать чем вызвано это массовое явление наталкиваются на совершенно нереальные объяснения. Например: проницательные и умные полинезийские родители заметили в годовалом младенце склонность к девичьему поведению и всего лишь поддержали естественные склонности характера. Поверить в это трудно по двум причинам: у полинезийцев проблема как с проницательностью, так и с умом. 

Есть еще одно, более увлекательное объяснение: с незапамятных времен отношение к сексу в Полинезии было таким же обыденным как к другим естественным проявлениям. Захотел мальчик потрахаться и потрахался. С кем? Да с соседкой. А кто соседка? А соседка живет рядом, в той же изолированной деревне, то есть это его сестренка, или кузина. В результате появлялись отпрыски, не обладающие особым умом и проницательностью. Поэтому полинезийцы предпочитали находить супругов на других островах, совершая иногда длительные переходы по океану. Найденных мужиков забивали на мясо а баб забирали себе для расплода. Тем временем, чтобы мальчики не мучались терзаниями плоти, был изобретен институт фафафинов. Может быть это и так, хотя я подозреваю что объяснение на самом деле заключается в исключительно эгоистичных целях - полинезийцы видели фафафинов как метод обеспечения спокойной старости. Мальчики, как правило не обладают необходимым сердолюбием и терпением, чтобы подтирать родительские жопы, жевать для них еду, кормить с рук, поэтому рассчитывать на них трудно. Девочки, выйдя замуж оказываются слишком далеко. Другое дело фафафин – сочетание женского самосознания хранительницы очага с мужской силой и при том гарантированно невостребованного как супруга, то есть осужденного на должность домработницы и смерть в одиночестве. Кстати, при социальных опросах фафавины говорят что с радостью исполняют традиционно женские обязанности, в то время как полинезийские женщины относятся к этим обязанностям как к неизбежному злу. Самое интересное то, что современные самоанцы не знают зачем им нужны фафафины. Предания давно забыты, физическая необходимость в них прoпала - между деревнями проложены дороги, между островами ходят катера и летают самолеты, существуют службы социальной поддержки, презервативы можно купить где угодно, но тем не менее фафафины есть.

Фафафины имеют сексуальных партнеров мужского рода, которые легко переключаются с фафафина на даму и обратно и эти партнеры не только не считаются гомосексуалистами или бисексуалами, но и не ощущают себя таковыми.  Настоящих гомосексуалистов, то есть тех, которых семьи выращивают в соответствии с анатомическими половыми признаками и которые взрослея начинают понимать что в навязываемом им мире что то устроено не так, самоанцы не любят, презирают и как водится, подвергают гонениям вплоть до побоев.

Любовь полинезийцев к детям поистине легендарна. Первые описания ee были сделаны еще участниками экспедиции капитана Кука, заметивших что полинезийцы любили детей беззаветно, как мальчиков, так и девочек, начиная с самого раннего возраста, как на публике, так и в уединении, как под навесами из пальмовых листьев, так и под открытым небом. Ничего предосудительного полинезийцы в этом не видели. В начале 19 века, начитавшись куковских и последующих описаний, в Полинезию потянулись христианские миссионеры. Утром, вечером и по воскресеньям они читали проповеди, а днем, ночью и по субботам любили детей. Местные их съедали, но не из за неприязни к ним и не за их любовь к детям, а из за недостатка белка в диете. Дело в том, что полинезийцы, прожив 3000 лет на островах богатых рыбой, толком не научились эту рыбу ловить. Все их орудия были из дерева и костей. Металла они не знали. Как плести сети тоже. Рыбу можно было только наколоть заточенной палкой, но такая чертовски энергоемкая работа не очень производительна. Диких зверей на островах было не шибко, да и те мелкие, и побегать за ними надо было, а природа требовала белка. На выручку приходили жители соседних островов, которых готовили на тлеющих углях, завернутыми в пальмовые листья с добавлением листьев манго в качестве ароматизатора. Ни металлических, ни глиняных котлов полинезийцы не знали. Говорят получалось вкусно. Со временем соседей начали замещать миссионеры. Слухи о поедании миссионеров в Полинезии доходили до Запада, но тяга любви к детям была сильнее страха быть съеденным и взамен съеденных приплывали новые, тем самым улучшая диету полинезийцев и избавляя их от рискованных океанских путешествий в поисках источников белка.

Со временем наиболее смышленые миссионеры догадались завезти на острова свиней, которые благодаря изобилию съедобных как висящих так и корнеплодов оказались в поросячьем раю. Свиньи произвели настоящую революцию не только в сознании полинезийцев но и в их кухне, почти полностью заменив миссионеров.  Именно благодаря свиньям, а не миссионерским увещеваниям и мольбе о пощаде, христианство пустило в Полинезии глубокие корни. Благодаря тем же свиньям мусульманские миссионеры в Полинезии не прижились. Кстати, в полинезийских газетах время от времени попадаются заметки об исчезнувших туристах и позднее найденных обугленных человеческих костях, но мировые информационные агенства их не замечают, видимо чтобы не пострадал туризм, основная отрасль экономики Полинезии.

После того как слухи о почти полной победе над людоедством в Полинезии достигли Запада, на острова потянулись представители творческой интеллигенции,  надеявшиеся найти выход своей любви к детям в дали от законов западных стран. В Самоа большее число обитателей с гордостью носят фамилию Стивенсон, того самого, который написал про пятнадцатилетнего капитана, чем какую либо местную.

Повышенная любовь к детям в Полинезии существует и в наше время. Сообщения об арестах то восьмидесятилетнего старичка, полюбившего внучку, то молодого парня, залезающего в дома где живут младенцы, появляются в газете на острове с населением 50 тысяч почти каждый месяц.

СМЕРТЬ

Я знаю физику на уровне советской десятилетки. Химию я знаю на том же уровне. Хреново, но и того и другого хватает чтобы посрамить моих учеников, студентов последнего курса медицинского факультета, или молодых докторов-практикантов. Например, я хорошо помню, что один вид энергии переходит в другой и что ни одно вещество не исчезает бесследно. Например: выпьешь вечером много коньяка, или вина а утром просыпаешься и понимаешь что коньяк не исчез, а превратился в альдегиды – во рту сухо, голова немного кружится, аппетита нет. 

Я ищу жилье в аренду. Обязательно близко к океану.  Мой сотрудник из местных педиатров и по совместительству вождь племени дает мне адрес. Не совсем адрес в общепринятом смысле.  Адресов на острове нет. Есть описания местоположения, окраски и этажности  жилья. Удивительно, но нашел. Перед домом сидят два здоровенных мужика.  Вышел из машины,  подошел, представился. Меня ждали и очень радушно приветствовали. После пожатия рук мы подошли к дому и тогда один из них, хозяин, сделав широкий жест рукой в сторону покрытого кафелем бетонного параллелепипеда сказал: «это мой папа». Прямоугольная глыба жизнерадостного желтого цвета лежит на бетонном полу крытой веранды перед самым входом в дом. В доме темно и пахнет плесенью как в склепе. Водяная колонка и холодильник покрыты ржавчиной, за домом ослепительно яркий песчаный пляж, прозрачная бирюза океана и кокосовые пальмы. А перед домом могила с папой.  Желание жить на берегу океана молниеносно исчезло, вытесненное папой.

Смерть в тропическом раю подстерегает за каждым поворотом напоминанием. Кладбищ почти нет и они есть почти перед каждым домом. Надгробья. Большинство из бетона, раскрашенные узорами или выложенные цветастым кафелем, а некоторые сложены из пористого черного вулканического камня. Приезжему непривычно, зато муж, отец или жена всегда под боком. В день поминовения идти далеко не надо. На теплое бетонное надгробье можно лечь после тяжелого завтрака, обеда или ужина, заснуть и ждать пока еда не изменит формы существования.

Надгробьем можно пользоваться и как столом, неудобным – некуда ноги деть, но тем не менее местом на которое можно положить тарелки, вилки, стаканы, которое можно накрыть для трапезы. Только в Самоа можно накрыть для трапезы гроб с постояльцем.
Если над надгробьем стоит навес, то им пользуются для сушки белья. Покойнику безразлично и деньги можно сэкономить.

Бетон появился недавно а до бетона дожди и жара превращали покойников в ничто за три года. Теперь нет. За деньги бетонный саркофаг можно разбить, гроб выкопать и при переезде в новый дом, аккуратно, чтобы не расплескать содержимое, перевести на новое место и опятъ замуровать. 

Покойника уважают как связь с прошлым. Покойник необходим для осознания собственной значимости. Без собственного покойника на острове ты никто, пришeлец, чужак, паланги – белый - вроде меня.

На похоронах не плачут и не причитают.  Волос на себе не рвут где бы они ни росли. Поминки длятся неделями и в них участвуют все соплеменники. Поминки это повод для застолья. Пьют в меру. Из за невероятных размеров тел эта мера довольно большая. В основном очень много едят, скорее не едят а жрут в невероятных количествах. Бабы в поту готовят с утра до вечера с таким увлечением, что забывают о детях. К концу поминок ближайшая семья усопшего зачастую вынуждена объявить банкротство, но это никого не останавливает. Вождь племени знает доход каждой семьи до цента и в зависимости от дохода назначит поднести семье покойника определенную сумму чтобы сгладить финансовые потери. На фотографиях похорон улыбающиеся лица родных и близких и поднятые вверх большие пальцы. В общем все здорово. 
Смерть на острове не является чем-то чрезвычайно трагическим. К ней относятся как к повседневному – изменению формы существования материи.

СКОРОСТЬ

Какой самоанец не любит быстрой езды? На этот вопрос можно ответить только с помощью этнолингвистики. В этнолингвистике есть такое понятие: чем больше слово в каком-то языке имеет синонимов, тем оно значимее в культуре нации.

Для примера возьмем слово водка, которая может быть и водочкой и водярой и водчонкой, и даже вином. Она одновременно может быть и горькой и сладкой, что наверное зависит от желания выпить, и белой и зеленой, или просто зельем.

Или возьмем слово дева. Слов с корнем дев можно набрать больше десятка. Одновременно в это понятие каким то образом втиснулись и баба и краля, и даже ненормативные слова. Всех не перечислить.

А вот в американском английском очень важно слово деньги, в переводе на английский, конечно.  Большинство синонимов слова деньги в русском заимствовано из американского не так давно. Из русских синонимов важным является слово бабло, в котором без напряжения можно увидеть связь с потерявшей девственность девой.

Вывод можно суммировать поговоркой «у кого что болит..».

И напротив, отсутствие слова в языке указывает на отсутствие какого-либо понятия у нации носительницы языка.

Признаюсь: я не знаю самоанского языка, но понаблюдав за носителями языка я пришел к выводу, что в нем нет понятия быстро. У самоанцев все происходит медленно. Например. Вы договорились о работе в местной больнице. Прилетели, Вас с опозданием встретили в аэропорту. Проработав месяц и не получив зарплаты Вы пошли в отдел кадров и выяснили, что начальница отдела кадров не передала Ваш контракт в бухгалтерию. Она пообещала это сделать сразу же сказав что зарплата будет через неделю. Через неделю зарплаты нет и начальница отдела кадров извинилась – она положила контракт на стол и забыла о нем.

Или, например Вы хотите привезти на остров свою машину. Пришли в местную фрахтовую компанию, составили договор, заплатили за доставку контейнером и узнали что машина прибудет через 6 недель. Через 6 недель Вы идете в компанию, где все извиняются и говорят, что забыли послать договор отправителю и сделают это в течение недели. Через неделю ничего не изменилось.

Или Вы приходите в банк чтобы сделать перевод денег. Отсидев 2 часа в  очереди вы говорите о своем желании клерку. Клерк – очень миловидная девушка не понимает что вы хотите и зовет старшего по смене. Тот тоже не понимает и зовет банкира, банкир завет еще кого то. Собирается консилиум. После 20 минутного обсуждения вам выносят диагноз: перевести деньги невозможно. Вы спрашиваете почему, задаете наводящие вопросы и вам 10 минут объясняют что невозможно и все, после чего все вожди банка победоносно возвращаются в свои кабинеты.

Скорость езды на машине на острове ограничена 25 милями в час. Это примерно 40 км. Местами ограничения достигают 15 миль в час. 15 миль в час еще пол беды. Настоящая беда в том что многим водителям и это кажется слишком быстро и они едут на 5 или 10 миль медленнее. Ехать со скоростью 5 миль в час убийственно больно. Идти можно быстрее, если ты не самоанец. А если ты самоанец, то идти быстро ты не можешь. Неважно куда и зачем, даже если у тебя понос. Но если идти надо, то ты идешь с важностью, с размеренным и небольшим шагом, загораживая своим телом тротуар так что тебя не обойти.

Медсестра с овальным в горизонтальной оси лицом и круглым как луна телом сетует: «я вернулась на остров с материка ради своих детей, потому что ритм жизни на материке слишком быстр для юного организма, а теперь и здесь все идет слишком быстро».   

Совершение каких либо действий предполагает трату энергии. Как это делать самоанцы не знают, зато любят ее накапливать. 12 летняя девчушка весом в 120 кило не редкость, попадаются девчушки и по 140. И мальчонки есть по 160.  Зрелые самоанцы по 200-300 кило попадаются часто. Особенно большая концентрация энергетически заряженных самоанцев наблюдается в больнице, где энергия убивает их диабетом, инсультом или инфарктом.

Сдвинуть самоанца с места, особенно если это хорошо насиженная синекура невозможно ни силой убеждения, ни силой мышц.

Так какой самоанец не любит быстрой езды? Абсолютно никакой.

СЧАСТЬЕ

Самоанцы на редкость счастливый народ. Они приветливы и искренне улыбаются. Они поголовно все считают, что лучше места на земле чем их остров нет, не было и не будет. Перечить нельзя – убьют. Психиатрическое отделение при больнице только строится. Зато родильное работает с перегрузкой.

12 часов назад миру подарили еще одного человечка, третьего на счету мамы. На ее лице блуждает счастливая улыбка. Да и как ей не блуждать? Вот он, рядом, в пластмассовой прозрачной колыбельке, закутанный в больничную пеленку, очень умиротворенно спящий комочек радостей.  Рядом тоже улыбающаяся, готовая помочь бабушка, о муже беспокоиться не надо – его нет и не будет, а самое главное – у нее все еще впереди – ей едва исполнилось 20 лет.

ФАУНА

По ночам по мне кто-то бегает. Попытался не противиться, но пробежки участились. Хочу поймать чтобы проучить. Пока поймать не удалось. Кто это не понятно. Следов нет. Ночью просыпаюсь от топота то по груди, то по лицу. Бью себя то в грудь, то в лицо в надежде избавиться от злоумышленника, но бью спросонок, не прицельно. Покрылся синяками, а толку никакого.  Спать при зажженном свете, чтобы бить наверняка не могу - не уснуть.

Задумался.

Из хищников на острове есть собаки и кошки. Днем они не страшны  - здешние собаки весят килограммов по 15, а кошки не намного больше. Ночью же собаки создают шайки, которые ведут себя как одна большая собака. Опытные путники без булыжника в каждом кулаке с наступлением темноты на улицу не выходят.

На острове есть крысы. Не очень большие и застенчивые. При виде человека переходят на другую сторону дороги. Наверное это не они.

Летучие мыши это даже не серьезно. Они здесь вегетарианцы, питаются плодами манго и даже несмотря на внушительные размеры, обладая размахом крыльев до двух метров, они не опасны. Местные, будучи уверены что это разновидность птиц сами их едят в поджаренном виде.

Змей нет.

Жабам на кровать не запрыгнуть.

Много полудиких куриц, принадлежащих всем и никому. Куриц можно увидеть везде. Они не стесняются бродить даже по больничному двору. Местные их за мясо не считают,  предпочитая мороженных птеродактилей, называемых курицами, выращенных на гормонах и вантибиотиках, считая их вкуснее и сытнее.  Курицы как и полагается едят насекомых. Сам видел. Думаю это не они.

Термиты питаются исключительно деревом. Если это термиты, то вывод грустный.

По началу грешил на гекко, которые заползают в дома через самые незаметные щели. Гекко симпатичны и говорят приносят удачу. Если избежание болезни, переносимой насекомыми, вроде какой нибудь геморрагической лихорадки считать за удачу, что в тропиках уже неплохо, то поверье имеет смысл. Гекко кормятся как раз насекомыми. Правда гекко ужасно боятся людей и поняв что замечены, молниеносно исчезают.

Скорее всего это тараканы.  Я подозреваю, что местные тараканы, величиной с указательный пальчик взрослого мужика, с наступлением темноты устраивают по ночам бега на людях. Наверное это тараканья месть за то, что когда то люди заставляли их мелких евразийских сородичей бегать наперегонки.

Нет, не угадали. Это не таракан. Это местный омар на моей тарелке. Похож, но чуть крупнее (я имею ввиду омара).

О ПАПУАСАХ

Что немцу хорошо, то русскому смерть. Задумайтесь. Русскиe почему-то любят сравнивать  себя с европейцами. Например с немцами. Наверное потому, что Россия без немцев не стала бы тем чем стала. Началось с крестоносцев, продолжилось привлечением образованных, дисциплинированных и рукастых людей во времена Алексея Тишайшего, при Петре ускорилось, и пошло на убыль при Александрах, перемежаясь, с войнами там и сям, то с немцами во врагах, то в союзниках. Любили русские немцев, но не принимали, пытаясь их обрусачить, то есть приучить пить стаканами.

Недавно стали сравнивать с американцами. Поговорок придумать не успели. Всегда были сравнения и с азиатами - поскреби татарина и найдешь русского. Найдешь, но татар то уж тех что раньше были нет. Раньше татары были кровожадные, необразованные монгольские кочевники. Затем они осели, основали города, выучились и смешались с русскими и немцами. С кем теперь сравнивать русских?.. 

Неужели?..

Дa, да. С папуасами!

Нет в мире нации ближе по духу русским чем папуасы – надеюсь что папуасы не обидятся.

Почему новгородский мужик Миклухо Маклай прожил тут полжизни? Да потому что одним из его величайших неопубликованных открытий было «Что хорошо папуасу, то и русскому хорошо». Имейте ввиду, Миклухо был не просто опапуасившимся русским мужиком, но и членом российского географического общества на равне с поляком Пржевальским и его лошадью, и еще он был профессором университета. При этом Миклухо так глубоко постиг щедрую папуасскую душу – особенно папуасских баб, что на протяжении многих лет потом призывал царское правительство сделать папуасию частью российской империи. К сожалению царь-немец, не обладая дальновидностью и широтой взглядов Миклухо, не внял его призывам, что и закончилось потерей трона и распадом империи. А жаль. Папусия является идеальным местом для русского мужика. Делать ничего не надо. Природа дает все необходимое для жизни. Возьмем к примеру банан. Банан в Папуасии это все. Во-первых, в нем есть калий, а именно один миллиэквиалент на дюйм длины банана. Взрослому русскому мужику, то есть папуасу в день надо 200 милиэквивалентов калия. Умножьте 200 дюймов на 2.5 и получите грубо говоря 5 метров. Если представить как можно съесть по 5 метров бананов в день, то есть по 40 штук, лучше сразу на пальме повесится. Но не торопитесь портить ландшафт.

Бананы это углеводы. Что это значит? Бананы можно сбраживать, со всеми вытекающими из змеевика последствиями. Как всегда, русского папуаса спасет врожденная смекалка и средневековое арабское изобретение -аламбик, превращающий 40 бананов в пол-литра самогона. Вот то самое что роднит русских и папуасов - умение выживать с одной стороны и бананы с другой. В опытных руках пол-литра легко и без остатка делится на три равные части. ТРИ. Загадочное, мистические число, наполненное ожиданием сверхъестественного. ТРИ банановые трапезы на троих гарантируют необходимое количество калия. ТРИ ипостаси...Святая троица.

Существуют гипотезы о местопребывании Христа с 12 до 30 летнего возраста. Тут и пустыни, и Гималаи ­– документы засекречены Ватиканом, масонами и ЦРУ, а может быть сожжены в топках паровозов японцами чтобы замести следы родства с папуасами. А что если трансформация Иисуса в Бога произошла в Папуасии?